Подменяя правду мифами, нас лишают памяти

От большинства современных публикаций о жизни в дореволюционной, царской России веет махровой конъюнктурщиной. Основные акценты статей определяются либо редакцией, либо заказчиком, либо собственными политическими воззрениями автора. Чаще всего, в угоду сегодняшней капиталистической власти, жизнь в России до проигранной войны с Японией и последовавшей за ней череды революций представляется в СМИ чуть ли не райской, предметом гордости, образцом для подражания. Активно эту тему обыгрывают близкие к власти и сросшиеся с нею деятели культуры. На самом-то деле жизнь большинства населения как сегодня, так и тогда была крайне тяжелой.

Чтобы в этом убедиться, надо заглянуть в библиотеку и полистать подшивки газет, журналов, авторитетные научные издания той поры. Сделав это, вы быстро убедитесь, что на стыке веков, девятнадцатого с двадцатым, Россия была одним из самых бедных государств христианского мира. Хотя и с самой высокой рождаемостью. По сведениям альманаха медицинского департамента о состоянии народного здоровья, выпущенного в 1898 году, в среднем за 1893—1895 годы в России на 1000 жителей приходилось 48 новорожденных, в Германии — 36, в Великобритании — 30, во Франции — 22. Но не на радость плодилось русское население. Материальные условия существования, повторюсь, для громадного его большинства были самые жалкие. Жилье — изба или землянка с земляным полом и соломенной крышей — было более пригодно для скота, чем для людей. Многочисленные семьи, как правило, спали в одном тесном и смрадном помещении. Кроватей не было, их заменяли сделанные из жердей или досок нары. Часто вместе с людьми здесь же располагался и скот. Деревни, села и даже города с периодичностью в двадцать — двадцать пять лет в значительной своей части выгорали. Так, например, город Орел в 1848 году пережил один из самых крупных пожаров. Сгорело 1337 домов. В хлебных амбарах на берегу Оки огнем было уничтожено до 80 тыс. четвертей хлеба. Были и человеческие потери.

Пища крестьян и мещан — а крестьяне в то время жили не только в селах и деревнях, но и в городах — последовательно ухудшалась. По большей части из-за того, что простые люди были лишены возможности охотиться и ловить рыбу. (То же самое мы наблюдаем и сегодня. Пруды, лесные охотничьи угодья находятся в аренде или в собственности, везде запреты и самоуправство.) Пища крестьян, а они тогда составляли большинство населения России (87%), по свидетельствам очевидцев, была крайне однообразной и состояла преимущественно из хлеба и картофеля. Такие незатейливые овощи, как капуста, лук и огурцы, у большинства населения выходили из постоянного употребления из-за отсутствия земель для их посадки. Но и хлеба, составляющего основу питания, не хватало даже при среднем урожае. Население, по мнению врачей, недоедало. А в неурожайные годы просто голодало, употребляя в пищу не нормальный хлеб, а с примесями к ржаной муке разных сорных растений, мякины и соломы. Такое питание вызывало изнурение, способствующее заболеванию тифом, цингой…

Жилищные условия и недостаточное питание большинства населения способствовали вырождению нации. Это подтверждает Правительственный вестник, публиковавший сведения о результатах призыва новобранцев. Из отчета за 1898 год следует, что, несмотря на существенное понижение требований, признана негодной к службе пятая часть молодых людей.

Условия материального существования прямым образом влияли на продолжительность жизни и смертность населения. В России на одну тысячу населения приходилось людей старше 40 лет — 221, а во Франции — 334. По сведениям медицинского департамента, в среднем за 1893—1895 гг. в России на 1000 жителей приходилось 33 смерти, в Германии — 23, во Франции — 22, в Великобритании — 18. А наименьший уровень смертности был в Швеции и Норвегии — 15 на тысячу жителей.

Тогда как в западно-европей-ских государствах смертность последовательно уменьшалась, в России ситуация была прямо противоположной. В голодные годы в центральных и восточных губерниях число умерших превышало число родившихся, несмотря на самую высокую рождаемость среди европейских государств. Причем смертность находилась в прямой зависимости от обеспеченности продуктами питания, понижаясь в месяцы, непосредственно следующие за жатвой, и повышаясь в весенние месяцы, когда запасы питания были истощены. Непомерно высокою была смертность среди детей. Из 1000 одновременно родившихся достигали 20-летнего возраста: в Швеции — 711, в Англии — 680, в Швейцарии — 676, во Франции — 660, в Германии — 593, В Италии — 558, а в Европейской России только — 437. Детская смертность уменьшала численность населения больше, чем самая кровопролитная война.

Надо отметить, что пахотные земли в России по своему качеству и естественному плодородию не уступали землям Западной Европы и Соединенных Штатов. Однако же средний валовый сбор был в полтора раза меньше, чем в Австро-Венгрии, в два раза меньше, чем в Соединенных Штатах Америки, Германии и Франции, втрое меньше, чем в Англии.

Многими СМИ той поры отмечается факт несомненного регресса в сельскохозяйственном производстве, самым тревожным признаком которого являлись убыль скота и прогрессирующая безлошадность. В Рязанской губернии в одном из уездов было проведено дважды подворное исследование, показавшее, что за период с 1885 по 1898 годы убыль скота на крестьянских подворьях составила: лошадей — 14,4%; жеребят — 39,8%; коров — 1,1%; телят — 34,3%; овец — 65,8; свиней — 81,9%.

«Упадок скотоводства, — говорится в земском издании, — полный. Скотоводство как промысел, можно сказать, за последние пятнадцать лет совершенно перестало существовать в крестьянском хозяйстве, тогда как прежде оно-то, главным образом, и давало денежный доход крестьянину».

Богатство страны зависит от того, насколько равномерно распределяется благосостояние среди населения. Сосредоточение огромных, порой басно-словных богатств в руках узкого круга приближенных к власти людей — отличительный признак варварского состояния государства. То, что Россия находилась на стыке веков именно в этом состоянии, подтверждают все независимые аналитики той поры. И все они признают хроническую бедность России.

Если богатство страны разделить на ее жителей, то на каждого британца приходилось бы 247 фунт. стерл., на француза — 224 фунт. стерл., на немца — 144, а на русского — только 55 фунт. стерл. Это наименьший показатель народного богатства в Европе. Даже в Болгарии, недавно освобожденной Россией из-под турецкого ига, на душу населения приходилось 70 фунт. стерл.

Отсталая и бедная страна находилась в экономической зависимости от развитых стран. Недостаток собственных капиталов приводил к заимствованиям под высочайшие даже по сегодняшним меркам проценты. В результате к началу XX века государственный долг превышал шесть миллиардов рублей. Долг банков, предприятий, то есть, говоря современным языком, корпоративный долг, составлял четыре миллиарда рублей. Выплачиваемые проценты по нему — это 200 миллионов рублей в год. Для осознания объема заимствований приведем вновь статистические данные. В 1897 году в 50 губерниях Европейской России насчитывалось 27,5 тыс. фабрик и заводов с производством продукции на 2 миллиарда 100 миллионов рублей.

Отсталость, свидетельствуют очевидцы, была видна повсеместно, во всех отраслях. Россию природа богато наградила полезными ископаемыми. Но каков был результат их использования? В 1889 году Россия производила 26 миллионов пудов железа, а Соединенные Штаты — 600 миллионов пудов, или 10 миллионов тонн.

Показательны данные по внешней торговле. Торговый оборот на одного жителя в 1895 году составлял: Голландия — 406, Бельгия — 181, Великобритания — 164, Франция — 69, Германия — 62, Соединенные Штаты — 44, Австро-Венгрия — 26, а Россия — 10 рублей. При этом Россия вывозила преимущественно сырье и продукты питания. На промышленные товары приходилось всего 3% экспорта. Импортировали главным образом заводскую и фабричную продукцию. Соседи — Китай и Персия (Иран) в те годы также были отсталыми государствами. Но торговый баланс оказывался и с ними не в нашу пользу. Вслед за аналитиками конца XIX века надо еще отметить то, что собственно русский народ, коренное население империи, принимал как в крупной промышленности, так и в крупной торговле более чем второстепенное участие. Крупный и наиболее доходный бизнес находился в руках иностранцев или инородцев. В то время это были не евреи, как сегодня, а немцы.

Диспаритет цен был явлением, угнетающим экономику сельскохозяйственной страны, и 100 лет назад. Так, продукция сельского хозяйства: хлеб, фураж, молочные продукты, скот, мясо, яйца — стоила значительно дешевле, чем в западных государствах, а промышленные товары при худшем качестве стоили дороже. Крестьяне западных стран уже тогда получали от своих правительств всяческие субсидии, российское же крестьянство рассчитывало только на себя.

Можно было бы и дальше продолжать описание отсталости нашей родины. Прошло столетие, однако, к сожалению, мало что изменилось. Было несколько прорывных десятилетий, однако затем все снова вернулось к застою, на круги своя. Так и живем.

Сергей Давыдов.

Лента новостей

Отчетность

самые читаемые за месяц