Орловская искра № 4 (1273) от 4 февраля 2022 года

Мясо медведя, косули, осетр, осьминоги, мидии, экзотические фрукты, махровый халат, сервизы «Императорского фарфорового завода»…

Казалось бы — при чем здесь мусор?

Многие из героев этого материала лишились своей должности и покинули Орловскую область, но тема от этого не стала менее интересной.

Проблема с утилизацией мусора в России перезрела, решать её нужно было еще в начале 90-х, когда на смену стеклу и бумаге пришел его величество пластик. Уже тогда на девственных лугах и лесных полянах появились горы мусора из одноразовой посуды.

В качестве примера можно привести орловский Парк Победы до его обновления. На ежегодных субботниках там собирали не одну грузовую машину бытовых отходов. Проблему усугубило и нежелание людей, живущих в частном секторе, платить за производимый мусор. В результате близлежащие овраги оказались засыпанными «продуктами жизнедеятельности».

Дачные товарищества и гаражные кооперативы по сей день продолжают активно вносить свой вклад в дело загрязнения окружающей среды. Помню, как пять лет назад мне пришлось разбираться с нарушениями земельного и природоохранного законодательства на территории Орловского района. Тогда прокурорской проверкой был установлен факт самовольного строительства гаражей на земельном участке, находящемся в ведении ФГБНУ ВНИИСПК. Там люди спокойно в течение нескольких лет вели незаконное строительство на федеральных землях и спокойно сваливали груды строительного мусора в расположенный рядом овраг.

Поэтому приступать к мусорным нововведениям нужно было, учитывая, в том числе, и местную культуру поведения.

С началом реформы бесконтейнерный сбор мусора вдоль дорог стал обычным делом не только для частного сектора, но и для многоэтажек, не имеющих мусоропровода. Два года назад, аккурат на новогодние каникулы, пройдя всего триста метров по ул. Приборостроительной (от ул. Октябрьской до ул. Матвеева) мне удалось насчитать семь несанкционированных свалок. При этом самые большие кучи находились возле остановок транспорта и около одного из жилых домов, где по иронии судьбы располагался опорный пункт полиции.

С резким увеличением тарифов на вывоз мусора горожане сочли возможным выбрасывать ТКО в любом удобном для них месте. Регулярные увещевания типа: «чисто не там, где убирают…», «пахнет не розами…», «не сорите, имейте совесть» воздействия почти не имеют — самостийные помойки хорошо видны из окон домов нарушителей порядка. Нередко сами жильцы пишут объявления в подъезде, призывая соседей к соблюдению чистоты.

Дело изменилось в лучшую сторону после принятия в конце 2020 года региональным парламентом изменений в областной закон «Об ответственности за административные правонарушения», согласно которым несанкционированное складирование мусора наказывается административным штрафом до 5 тысяч рублей.

Но пока реформа принесла лишь повышение тарифов, к размеру которых тоже есть вопросы. Если посмотреть на другие российские регионы, то как у них?

Картина предстает достаточно пестрой. Для сравнения: нормы накопления ТКО для многоквартирных домов в Орловской области составляют 2 куб. м/год. В Еврейской АО норма одна из самых низких в стране — всего 0,737 куб. м/год. А в г. Воронеже, наоборот, самая высокая — 3,355 куб. м/год. В большинстве регионов жители платят за кубометры с человека. А в Москве «мусорят» сами квадратные метры, в столице взимается плата в зависимости от метража помещения. В некоторых регионах одновременно действуют несколько регоператоров с разными тарифами.

В среднем один россиянин производит в год около двух кубометров мусора или 400 кг. Однако по имеющимся нормативам каждый человек выдает мусор на-гора не только дома, но и еще активно сорит на работе или в учебном заведении.

По данным областной КСП общее расчетное количество твердых коммунальных отходов, образовавшихся на территории Орловской области в течение 2020 года, составило 347 115, 98 тонн. Фактический же объем собранных ТКО за тот же период составил 208 207,51 тонн или 60% от расчетного. Подобные расхождения цифр по объемам чиновники объяснили «неполным охватом договорами на оказание услуг по обращению с ТКО юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (не более 30%), а также неполным охватом коммунальной услугой населения (92,43% по состоянию на 01.01.2021)».

А куда несут мешки с мусором «неохваченные» услугой? Да в те же контейнеры, стоящие во дворах жилых домов, жильцы которых вывоз мусора оплачивают по тарифу и прекрасно видят из окон, каким образом прибавляется в бункере ТКО.

Как ни парадоксально это будет звучать, но на повышенные расчеты, связанные с объемом производимого мусора, влияют и пробелы федерального законодательства. В Орле, как и в других регионах страны, в результате допущенной юридической неточности гражданам, являющимся собственниками нескольких жилых помещений, приходится оплачивать сбор и утилизацию мусора за каждое жилое помещение, несмотря на то, что при отсутствии проживающих мусор не производится и, соответственно, услуга не оказывается.

В результате это приводит к необоснованному увеличению доходов региональных операторов. Вместе с тем, по закону, при отсутствии постоянно и временно проживающих в жилом помещении граждан объем услуги по обращению с ТКО рассчитывается с учетом количества собственников такого помещения. Обращение депутатов Госдумы в Правительство РФ по вопросу устранения обязанности собственников жилых помещений, в которых никто не проживает, оплачивать коммунальную услугу по обращению с ТКО, успеха не принесло. Быстро у нас принимаются только законы, связанные с введением новых поборов. 
Региональный парламент также неоднократно обращался к «мусорному вопросу».

Пару лет назад областным Советом был осуществлен мониторинг правоприменения Закона Орловской области от 24 декабря 2015 года № 1896-ОЗ «О регулировании отдельных отношений в сфере обращения с отходами производства и потребления на территории Орловской области». По итогам мониторинга было решено рекомендовать профильному департаменту, муниципалитетам, предприятиям, работающим в сфере обращения с отходами, «разработать механизмы внедрения системы раздельного сбора отходов; обеспечить анализ и дифференциацию норм накопления в зависимости от типа жилого помещения;

провести анализ фактических объемов собираемого мусора в целях пересмотра в сторону уменьшения как норм накопления на одного человека, так и тарифа в зависимости от места проживания; в целях соблюдения норм санитарного состояния мест сбора ТКО и прилегающей территории обеспечить комплексную систему уборки; обеспечить оперативный сбор и анализ информации о размещении несанкционированных свалок».

По существующему законодательству определение объемов мусора должно происходить не реже, чем раз в пять лет. Недавно на портале госзакупок появилась информация об объявлении аукциона на проведение научно-исследовательских работ «Определение нормативов накопления твердых коммунальных отходов», что обойдется бюджету Орловской области в 6 млн рублей. Приведет ли такое исследование к уменьшению оплаты коммунальных услуг или, наоборот, станет неподъемным бременем, жители региона узнают в скором будущем.

Согласно отчету областных аудиторов за 2020 год, объем захороненных ТКО в Орловской области составил 47,9 тыс. тонн или 23% от объема сбора. В целом же по Российской Федерации доля бытовых отходов, направленных на утилизацию, в общем объеме образованных ТКО в 2020 году составила всего 4,0 %, т.е. захоронению подлежали 96% массы образованных ТКО.

Поэтому члены областной контрольно-счетной палаты сделали неутешительный вывод — «Основная масса незахороненных отходов находится на территории АО «ЭкоСити». При поступлении данному оператору в 2020 году 134,5 тыс. тонн на захоронение должно было быть вывезено 40% от поступивших ТКО или 51,3 тыс. тонн. Фактически было вывезено после обработки 2,5 тыс. тонн или 2%. Так как в 2019 году вывоз отходов не был предусмотрен Территориальной схемой, то, следовательно, все поступившие за 2019 год отходы в настоящее время хранятся в зоне накопления мусоросортировочного предприятия, что ставит под угрозу экологическую безопасность окружающей территории».

Таким образом, непонятно, в чем же заключается смысл мусорной реформы, если все опять идет на свалку? Т. е. уже в течение трех лет вместо реализации реформы идет топтание на одном месте.
Если театр начинается с вешалки, то сбор мусора — с контейнерной площадки. Но в областном центре образцово-показательные мусорные площадки можно пересчитать по пальцам.

Сегодня отечественные производители предлагают разнообразные варианты контейнерных площадок «под ключ», сделанные из профнастила, конструкции которых предотвращают разбрасывание содержимого контейнеров и ограничивают доступ животным и птицам.

Но если пройти по нашим улицам и дворам, то можно увидеть, как выглядят относительно недавно установленные конструкции из такого материала — в одних местах они сжаты в гармошку, в других — погнуты и наполовину оторваны от каркаса, рядом стоят смятые, как консервные банки, металлические контейнеры или покрытые трещинами пластиковые емкости, края которых скреплены скобами, т. е. сами мусороприемники уже представляют собой хлам.

Дорога с пакетом бытовых отходов к площадке редко бывает ровной и гладкой, как правило, она трудна и терниста. Грязь и лужи — обычное дело. Поэтому жители или делают из крупногабаритного мусора настил (в ход идет старая мебель, доски, фанера), или бросают пакеты издалека, хорошо, если попадание будет точным — прямо в контейнер, так как в случае недолета в окружающей среде ТКО только прибавится. Есть и еще один вариант — оставить пакет на дороге, раз за вывоз деньги заплачены немалые — пусть регоператор и ликвидирует несанкционированные свалки.

В этом году власти областного центра запланировали отремонтировать 18 контейнерных площадок, но одновременно с обустройством площадок для складирования мусора нужно приводить в порядок и подъездные пути.

Еще одной проблемой существующих площадок для сбора мусора является близость многих из них к детским образовательным учреждениям. Так, например, мусорная площадка на ул. Матвеева расположена между школой и детским садом, мусор разлетается во всех направлениях, хлипкая поржавевшая металлическая загородка не спасает территорию учебных организаций от загрязнений, и сор легко попадает за решетку забора.

Добавлю, что практически во всех попавшихся мне на пути дворах контейнерные площадки обустроены с нарушением правил.

Коротко напомню, что согласно указаниям СанПиНов мусорные площадки должны быть удалены от жилых домов на расстояние не менее 20 м и ограничены бордюром по периметру, иметь достаточную площадь для установки бункера, водонепроницаемое покрытие (асфальт, бетон), подъездные пути, обеспечивающие доступ мусоровозов.

Площадки далеко не везде забетонированы и асфальтированы, и даже если с покрытием все в порядке, то нередко контейнеры существуют сами по себе отдельно от мусорной площадки.
Одним из больших минусов реформы следует назвать отсутствие четкого разделения сфер влияния, когда за установку тех же мусорных контейнеров одновременно отвечают региональный оператор, управляющая компания и муниципалитет.

И если контейнер трещит по швам, то найти, кто его заменит, будет нелегко. Управляющие компании кивают на регионального оператора, а тот в свою очередь на управляющие компании и администрацию. Например, жителям многоквартирного дома на ул. Жилинской в Орле управляющая компания заменила сильно поврежденные мусорные баки только после представления прокуратуры. Управленцы-коммунальщики не знали, что это их прямая обязанность, считая, что замену должен выполнять региональный оператор, раз он собирает плату за вывоз мусора.

В то же время существующие федеральные законы игнорируются и регоператором, который берется опять не за свое дело: его фактические расходы на уборку мест погрузки в 2020 году составили 9,8 млн рублей, что в 11 раз превышает сумму, заложенную в тариф. Кроме того, данная услуга, оплаченная «Зеленой рощей», не соответствует виду работ, закладываемому в тариф. Федеральный закон определяет, что за создание и содержание контейнерных площадок, находящихся на землях общего пользования, отвечают муниципалитеты, а за площадки на территории многоквартирных домов — собственники жилья.

Если для жильцов проблема получения новых мусорных контейнеров — головная боль, то для «Зеленой рощи» распоряжаться вверенным имуществом направо и налево — пустяковое дело. По закону региональный оператор может не более 1% всех собранных средств потратить на закупку новеньких мусоросборников. Но в нынешней ненормальной реальности они могут не дойти до потребителя коммунальных услуг.

Вновь вернусь к заключению КСП. «В рамках инвентаризации, проведенной в ходе контрольного мероприятия, установлена недостача числящихся в бухгалтерском учете «Зеленой рощи» емкостей для сбора ТКО в количестве 315 ед. на сумму 4 млн 93 тысячи рублей».

Купленные региональным оператором мусорные контейнеры на мусорных площадках бесконтрольно расставил перевозчик услуг на данной территории, и в дальнейшем материальные ценности в органы муниципального образования документально переданы не были. Недосчитались контейнеров в Заводском и Железнодорожном районах.

Продолжим анализировать отчет КСП. «За 2020 год административные расходы регоператора составили 85% (127,7 млн. руб­лей) от суммы, предусмотренной в тарифе. При этом часть расходов, осуществленных «Зеленой рощей» за счет тарифной деятельности, не носит производственный или управленческий характер».

По закону сохранения материи, если в одном месте убудет (кошельки граждан), то в другом месте обязательно прибавится (банковский счет управляющей компании).

«Выручка регоператора в 2020 году выросла на 13% по сравнению с 2019 годом, себестоимость продаж — на 7%. Объем сбора ТКО не изменился, но при этом управленческие расходы увеличились на 27% или на 22,5 млн рублей, а прочие расходы увеличились в 3,8 раза (с 89 до 347 млн. рублей)». Как говорилось в известном отечественном блокбастере про Соловья Разбойника — «Не много ли прочих будет?».

Как жить за счет средств, полученных от населения, и ни в чем себе не отказывать, можно увидеть из отчета аудиторской проверки. Под видом управленческой деятельности проводились корпоративы, происходило обустройство быта отдельных сотрудников.

Не жизнь, а сказка: «Выборочной проверкой авансовых отчетов за 4 квартал 2020 года и 1 квартал 2021 года установлено приобретение дорогостоящих продуктов питания (мясо медведя, косули, осетр, осьминоги, мидии, экзотические фрукты и т. п.) на сумму 25,1 тыс. рублей, которые затем были списаны как расходы, не уменьшающие налогооблагаемую прибыль; товаров и отделочных материалов бытового назначения (газовая плита, ламинат 11 кв. м. с комплектующими, клей для обоев, мебельные ручки со стразами, кухонный кран, медиаплеер, пластилин, раскраски, постельные принадлежности, махровый халат и т. п.).

Большая часть расходов (63,7 тыс. рублей) списана как управленческие на счет 26 «Общехозяйственные расходы». На запрос, для каких нужд приобретались, кому переданы в пользование и в каком конкретно кабинете эксплуатируются приобретенные материалы, ответ предоставлен не был».
Действительно, трудно себе представить топ-менеджеров, разгуливающих по офису в банных халатах с полотенцем на голове, администраторов, занимающихся лепкой из пластилина, или бухгалтеров, в свободное от работы время раскрашивающих детские картинки.

Но продолжим: «В проверяемом периоде «Зеленой рощей» приобретались и списывались материалы, расходы на которые не носят производственный или управленческий характер и не могли осуществляться за счет деятельности, подлежащей тарифному урегулированию.

В марте 2020 года на сумму 114,1 тыс. рублей были приобретены материалы хозяйственного назначения: зубная паста и щетка, спички, свечи, шампунь, лекарства и т. п. Затем материалы были списаны на управленческие расходы (счет 26). На часть из списанных материалов была предоставлена ведомость передачи гуманитарной помощи ветеранам с июля по ноябрь 2020 года. Подписи получателей в ведомости отсутствуют.

В течение 2020 года была приобретена и списана на управленческие расходы (счет 26) вода газированная «Боржоми» ёмкостью 0,5 л в количестве 4036 бутылок на сумму 300,6 тыс. рублей. Коллективным договором обеспечение работников питьевой водой не предусмотрено.

17.11.2020 были закуплены дорогостоящие сервизы АО «Императорский фарфоровый завод» на сумму 537,9 тыс. рублей. Затем часть сервизов была распределена между работниками и в момент передачи в эксплуатацию необоснованно списана на управленческие расходы на общую сумму 307,6 тыс. рублей, то есть за счет деятельности в рамках тарифного регулирования обращения с ТКО.

Согласно полученным письменным пояснениям, большая часть переданных работникам сервизов утрачена в процессе эксплуатации. В нарушении ст. 247 ТК РФ, работодателем не проведена проверка для установления размера причиненного ущерба и виновного лица с целью привлечения к ответственности, объяснения работников о причинах утраты отсутствуют».

Не успели купить дорогущий фарфор, как от счастья его сразу же и разбили. А почему руководящим работникам «Зеленой рощи» не радоваться? Расходы на оплату труда заявлены регоператором в размере 94,1 млн. рублей, что на 16 млн. рублей больше, чем расчетная величина исходя из фонда оплаты труда.

Для отдельных сотрудников «Зеленая роща» стала источником дополнительных доходов: здесь и материальная помощь на общую сумму 709,8 тыс. рублей, выплаты социального характера на 4 млн. 888 тыс. рублей, выдача подарочных сертификатов и новогодних подарков на сумму 102 тысячи, подарочные сертификаты к мужскому и женскому дню.

При этом большинство работников получили сертификаты номиналом в 1 тысячу, а руководящий состав на сумму 20 тысяч. За сверхурочную работу в период новогодних каникул замдиректора прибавил к основному жалованию за десять дней 132 тыс. рублей. Список удовлетворения «хотелок» можно продолжать долго. К этому следует добавить, что неэффективные руководители уже покинули предприятие, а некоторые из них и регион.

Куда ни кинь — всюду клин, а клиньев у местного регоператора столько, что можно контору частоколом огораживать.

Кстати, об офисе, за аренду которого региональный оператор платит ежемесячно сумму, превышающую полмиллиона рублей. Ничего не могу сказать про второй этаж, но на первом слишком много пустых площадей, что сразу бросается в глаза.

А теперь от местных проблем перейдем к глобальным.

Еще один важный вопрос, который не решает мусорная реформа — это утилизация сломанной или моральной устаревшей электротехники. Если вы покупаете в магазине бытовую технику, то в инструкции по эксплуатации к любому утюгу будет написано примерно следующее: «После окончания срока службы не выбрасывайте прибор вместе с бытовыми отходами. Передайте его в специализированный пункт для дальнейшей утилизации. Этим вы поможете защитить окружающую среду».

Остается вопрос, где найти такой пункт в нашем городе? Ряд магазинов электроники несколько раз в году проводят акцию: сдай старую технику — получи скидку при покупке новой. Но иногда принцип — сдай что-то ненужное, чтобы опять купить что-то ненужное, не работает, и тогда необходимо искать пункт приема вторсырья.

Сейчас сбор материалов для переработки — тоже бизнес, а для некоторых орловчан — чуть ли не единственный источник дохода. Однако искать такой пункт тот еще квест, поэтому нередко холодильники, стиральные машины, пылесосы, телевизоры стоят в общей куче крупногабаритного мусора. Правда, если прибор содержит металл, то стоять ему недолго.

Да что там утюги — у нас еще руки не доходят до лампочек, в инструкции к которым наши китайские друзья четко указывают «не утилизировать с бытовыми отходами, о способах утилизации данного продукта узнавайте в местных органах власти».

Пытаясь узнать, как мне утилизировать только что купленный светодиодный светильник, захожу на сайт орловской мэрии и нахожу информацию, датированную аж 2015 годом, правда речь там идет только о ртутьсодержащих лампах, с которыми администрация отправляет жителей уже в управляющую компанию за получением информации о месте, условиях сдачи отработанных энергосберегающих ламп.

Но с тех пор прогресс далеко ушел вперед, сейчас на смену люминесцентным и галогеновым светильникам пришли светодиоды. Что с ними делать, наши чиновники, по-видимому, еще не решили. Но поскольку заявленный срок работы светодиодов почти 27 лет, мне в ближайшем будущем беспокоиться не о чем, а там глядишь, и мусорная реформа завершится.

Как происходит первичная сортировка мусора, можно увидеть возле мусорных контейнеров. Для эксперимента беру прохудившийся эмалированный таз и пару стеклянных бутылок из-под минералки и отношу на мусорную площадку, расположенную в глубине квартала, образованного хрущевками-пятиэтажками. Но мусор кладу не в контейнер, а немного подальше. Через пять шагов оглядываюсь и вижу, что металлолом и стеклотара уже оказались в надежных руках — маргинального вида тип с удовлетворением рассматривает мои «подарки», которые вскоре пойдут в пункт сбора вторсырья. В другом случае также быстро исчезли старая мойка и упаковочный картон.

Однако, как показывает практика, чтобы использовать мусор вторично, первоначальное разделение отходов должно происходить на уровне отдельных домохозяйств, где необходимо, как в детской игре, отделять съедобное от несъедобного. Далее нужно выделять контейнеры, предназначенные только для пищевых отходов. В последующем такие отходы легко компостировать, а затем использовать в качестве органических удобрений, что также немаловажно — с начала 90-х произошло резкое снижение поголовья скота и в результате растениеводство осталось без так необходимой органики.

Такая сортировка только на первый взгляд кажется трудной. Городские магазины хозтоваров идут в ногу со временем и уже начали продавать различные емкости, предназначенные для сегрегации домашних отходов, имеющие от 2 до 4 отделений. Осталось только определиться, по каким фракциям будет происходить отбор.

Но, чтобы перейти на раздельный сбор, необходимо учесть менталитет наших граждан, проводить рекламные акции в теле— и радиоэфире, в интернете, показывать фильмы о сортировке и переработке отходов, стимулировать население пониженными тарифами при раздельном сборе мусора, начать, наконец, производить только ту упаковку, которую можно утилизировать.

Ведь при раздельном сборе мусора населению никто не объяснил, какие виды отходов становятся сырьем для промышленности. А ведь пластик пластику рознь. В электротехническом и электронном оборудовании, выпускаемом за рубежом, используется не менее 16 типов пластиков, которые содержат значительную часть таблицы Менделеева: бром, ванадий, кадмий, кобальт, марганец, медь, мышьяк, никель, олово, ртуть, свинец, сурьму, таллий, хлор, хром, цинк. Есть нюансы и при переработке обычных пластиковых бутылок с маркировкой ПЭТ: на сортировочных станциях они отбираются по цвету, емкости отделяют от крышек.

Например, такие опасные отходы, как батарейки и аккумуляторы можно опустить в специальные контейнеры в некоторых торговых точках. Но небольшие ящики для сбора таких отходов желательно установить в магазинах шаговой доступности, например, сетевых продовольственных магазинах.

Они займут немного места и будут удобны и безопасны для горожан. Все лучше, чем выковыривать в ходе традиционных экологических акций выброшенные аккумуляторы из-под кустов. Да и для владельцев всевозможных маркетов это было бы еще одной возможностью продемонстрировать свою заботу об окружающей среде.

Не так давно в городе появились контейнеры для сбора мусора, который идет на переработку — картон, металл, пластик, стекло. Но пока не ясно, что делать, например, с такими отходами как текстиль или кожа. В общей массе их объем составляет 7—10%.

В просвещенной Европе существует целая индустрия по сбору, сортировке и обработке товаров, ищущих вторые руки, или иначе, секонд-хенд. Любой желающий может отправить в специальный контейнер новые или не очень новые вещи, которые не нашли места в хозяйстве или просто надоели.

Тут следует вспомнить, как с наступлением эры дикого капитализма в Россию хлынул поток «гуманитарной» помощи, особенно её ждали в учреждениях социальной сферы. Но, увы и ах, привезенное нечто из стран, где победу давно одержали рыночные отношения, не годилось для использования даже в качестве ветоши. Хотя и такие отходы можно переработать и на выходе получить, скажем, бумагу или нетканый материал.

За неимением лучшего российский глубинный народ начинает сам проявлять инициативу, избавляясь от хлама на интернет-барахолках, пестрящих названиями: «Отдай ненужное, возьми желанное», «Баш на баш», «Давай меняться», «Ты — мне, я — тебе». Комиссионная торговля в Орле не развита, а у людей скапливается значительное количество ненужных вещей. Кто-то покупает про запас на распродажах — глаза завидущие, руки загребущие, а потом оказывается, что размерчик не подходит или цвет не к лицу, или фасон не угодил.

Не продумана у нас и утилизация старой мебели, которая относится уже к крупногабаритным отходам (КГО). Пока на опилки идут только старые новогодние ели. Впрочем, если деревянная мебель относится к советскому периоду, то это уже ретро или винтаж! Сейчас такие вещи ценятся и отправляются на реставрацию, чуть-чуть изменить отделку — и ваш домашний интерьер оформлен в модном стиле. ДСП и ДВП можно возвращать в производственный процесс, вывозя на мебельные или строительные предприятия.

А пока и строительный мусор, и дряхлая мебель, выброшенные соседями, могут долго находиться под окнами многоэтажных домов, доставляя жильцам массу неудобств и затрудняя ежедневный вывоз контейнеров мусоровозами, ведь специальная площадка для этих видов отходов не предусмотрена.

Мусорная реформа, стартовавшая в России 1 января 2019 года, оказалась непродуманной, что было очевидно сразу. Её подготовка должна была вестись в научных лабораториях, разрабатывающих как безотходные технологии, так и методы утилизации. А затем принципы безотходного производства необходимо было откатать в пилотных регионах, учесть проблемы и ошибки, и только после этого вводить новшества на остальной территории страны. К сожалению, Россия сильно отстает от развитых стран в использовании способов переработки вторсырья, остается только применить излюбленный путинский прием — подождать, когда американцы или европейцы истратят деньги на новые технологии, «а мы их цап-царап».

Еще за 5 лет до начала мусорной реформы президент озвучил цель — обеспечить стопроцентную сортировку отходов с одновременным снижением объемов полигонного захоронения в два раза к 2030 году.

С тех пор прошло восемь лет, и столько же осталось до завершения выполнения поставленной задачи. У плана есть и программа-минимум — увеличить уровень утилизации отходов к 2024 году до 36%, а их переработки — до 60%. Но пока идет раскачка, времени на которую нет. Счетная палата Российской Федерации уже заявила, что ликвидировать все свалки в границах городов к 2024 году, как было запланировано ранее, не получится.

Россия — страна богатая земельными ресурсами, но это вовсе не означает, что пустующие земли нужно заполнить помойками. Недавно руководитель Минприроды Александр Козлов в интервью «Известиям» заявил, что «У нас одно из самых богатых государств с точки зрения полезных ископаемых, запасы не кончатся никогда». Но с учетом того, что наши природные ресурсы добываются хищнически и при этом еще и разбазариваются, рано или поздно придет время, когда полезные ископаемые будут добывать на свалках.

Елена Боровская,
член Орловского городского
Совета сторонников КПРФ.

Лента новостей

Отчетность

самые читаемые за месяц