Красная строка № 22 (244) от 28 июня 2013 года

Да, были мэры в наше время…

Бывший мэр г. Орла, бывший зам. губернатора Орловской области Е. Н. Вельковский сам позвонил нам в редакцию и поинтересовался возможностью высказать свою точку зрения по одному вопросу. Ефим Николаевич не скрывал, что побудительной причиной явился отзыв о нем ныне действующего главы администрации г. Орла М. Ю. Берникова, о котором у звонившего тоже имелись кое-какие суждения.

Мы стараемся всегда идти навстречу нашим читателям, особенно в тех случаях, когда намечающаяся дискуссия обещает представлять несомненный общественный интерес. Статусность обоих героев служила этому гарантией. В любом случае, возраст и дела Е. Н. Вельковского, которого мы в самых разных изданиях не раз критиковали, заслуживают того, чтобы обратившийся выступил с прямой речью.

Разговор вышел за намеченные рамки и во многом стал ретроспективным, обращенным в прошлое. Однако и там, помимо всего прочего, присутствовала тема города, его проблем и способов их решения.

Ефим Николаевич, как обычно, был эмоционален и, пожалуй, категоричен в некоторых своих оценках, но это его право. Те же, кто бывшего мэра давно и хорошо знают, рады, что Е. Н. Вельковский по-прежнему в добром здравии и не изменил своим привычкам и стилю жизни. Постоян­ство — хорошая черта в наше переменчивое время.

Прямая речь героя разбавлена вопросами лишь в той мере, в какой этого требовало общение.

Е. Н. Вельковский:

— 16 июня 2013 года в 20 часов глава администрации города Орла господин Берников давал интервью телекомпании «Истоки», где не совсем корректно отозвался — ни с того, ни с сего, с какого-то перепугу — о моей работе в бытность мэром.

Я, конечно, понимаю, что у господина Берникова зашкаливает иногда в его докладах и выступлениях, но надо понимать, что ни один нормальный человек не станет осуждать деятельность своего предшественника, рассуждать, хорошей эта деятельность была или плохой, если его не спросят об этом конкретно. А Берникова никто об этом не спрашивал.

Я стал мэром г. Орла в декабре 1997 года, сменив на этой должности Александра Григорьевича Кислякова, и никогда ни одним словом не обмолвился, хорош или плох был А. Г. Кисляков и как он вёл дела.

Сравнения М. Берникова безграмотны. Он говорит, сколько машин в городе было при мне и сколько их сейчас; какой бюджет был тогда и какой он ныне. Эти цифры взяты с потолка. Я только одно могу сказать: когда я возглавлял город, у меня хватало времени, чтобы заниматься городскими проблемами, и денег, которые позволяли бы эти проблемы решать. Хотя денег, как известно, не хватает всегда, это аксиома.

И направлял я средства не туда, куда хотелось бы некоторым (никого персонально не стану называть), а куда требовалось — на дороги, на создание современных пешеходных тротуаров, на покраску домов, на спиливание старых деревьев… Кстати, хочу напомнить господину Берникову, что когда я возглавлял город, в Орле были построены два муниципальных дома, и нуждающиеся получили квартиры. Это тоже, я думаю, показатель.

Давайте сравнивать. Создав дорожно-эксплуатационное управление и переведя его на новую территорию, город каждый год — с 1998-го по 2000-й — силами ДЭУ укладывал по 120–130 тыс. тонн асфальта. Мы восстановили карьер для добычи щебня, поскольку его не было. Не было даже качественного песка. Начали заниматься периферийными улицами. Напомню господину Берникову, если он забыл, что когда я начал руководить Орлом, только 40 процентов дорог имели твердое покрытие. Мы создали спецавтобазу, ставшую лучшей в России. Прежняя находилась на 3-й Курской и представляла собой жуткое зрелище.

«Гортеплоэнерго» вообще находилось в областном управлении. Я пошел к Егору Семеновичу и попросил его дать добро на создание городского предприятия. Специально для господина Берникова скажу, что когда я был мэром, я подтягивал поближе все основные коммунальные предприятия, чтобы ими можно было нормально управлять. У меня не было привычки разводить руками, ссылаясь на трудности.

И деньги на спорт мы тоже находили. Проводили огромное количество соревнований. Кстати, и велосипед ныне знаменитому Денису Меньшову город тоже покупал в мою бытность мэром.

Спрашивали: «Откуда Вельковский берет деньги?». Я вот что хочу сказать, Берников Михаил Юрьевич… Сидеть в кресле главы города или, как сейчас говорят, сити-менеджера — это одно. А работать — совсем другое. Средства надо уметь находить. Нужно уметь зарабатывать.

Мы каждый год сносили сотни старых тополей. Народ шумел сначала, потом привык. Выпиловка — затратное мероприятие. Но город на этом заработал. Я договорился с одной южной областью, и спиленные тополя мы свозили туда машинами. А взамен нам давали ДСП. ДСП я отдавал покойному ныне директору мебельной фабрики на Выгонке — хороший был человек, царство ему небесное, — и он в течение года обеспечил все учебные учреждения города Орла мебелью! До того двадцать пять лет мебель в школах, садиках и яслях Орла не менялась! За исключением, конечно, некоторых шикарных кабинетов директоров школ. А вместо старых тополей мы молодые каштаны сажали — роскошное дерево.

— Думаю, что тема М. Ю. Берникова раскрыта, он понял, что был не прав. Поговорим о каштанах. Вас упрекали открыто или тайно в том, что каштан — не орловская культура. Не было в Орле традиции украшать город каштанами. Почему не береза или липа?

— Березу в городе вообще нельзя сажать.

— Почему?

— Она свободу любит. А липа… Да! Но в то время я её просто нигде не мог найти. Липы просто не было! В Пятигорске во время отдыха я договорился с директором местного питомника, и он нам саженцы каштанов машинами возил.

— А наш питомник что?

— А наш питомник до сих пор каштанов не имеет, они очень долго растут. И липа долго растет. А вот когда каштан набирает силу, ему становится 20–30 лет, это удивительная красота!

За что меня только не ругали! И за плитку ругали. Я начал делать ее на базе дорожно-эксплуатационного управления. Кстати, почему мы находимся в таком глупом положении с дорожным строительством? Денег на это выделяется сегодня море, а своего ДЭУ у нас нет. При мне дорожно-эксплуатационное управление работало. Почему асфальто-бетонный завод, обеспечивавший город, отдали в аренду? Не возьмусь утверждать, сколько простоят дороги, которые делаются сегодня в Орле, но, боюсь, что недолго.

Как строили и ремонтировали дороги в Орле, когда мэром был я? Ведь денег тогда было гораздо меньше. Зато у нас имелось собственное ДЭУ! Я им поставлял самосвалы, асфальтоукладчики, катки, а брал работой. Покупал минпорошок, отсев, щебенку, битум. И они опять отрабатывали. Таким путем и зарплату давали людям, и дороги делались. Контролировать качество можно было на каждом этапе.

— А откуда брались деньги на катки и минпорошок?

— Все очень просто. Я создал ВЧК.

— ВЧК?

— ВЧК.

— Интересно.

— Интересно, да. Много чего интересного можно услышать, когда хочешь слышать. Я создал ВЧК. Руководил им Глухов, зам. по экономике. 1998-й год — это самый дефолт. Заводы остановились. Они были должны город­скому бюджету, областному, федеральному. В счет долга городу я взял здание спецавтобазы.

— Как расшифровывается ВЧК?

— Сейчас объясню. ВЧК заседала ежедневно. Глухову я сказал, чтобы он ничем больше не занимался, сам справлюсь.

Как работали? Например, завод «Дормаш» должен огромную сумму денег. У него стоят грейдеры. Стоят, потому что продать их невозможно. Никто не берет — дефолт. Забираю грейдеры за долги. Разумеется, не все, а на ту сумму, которую предприятие должно городу. Созваниваюсь с мэром одного из северных городов. Он приезжает. «Грейдеры нужны? — Нужны. — А мне нужен битум!». Договариваемся, каждый получает то, что ему позарез необходимо.

Завод «Погрузчик». Погрузчики никто не берет. Вызываем директора на заседание ВЧК со списком материальных ценностей…

— Как расшифровывается ВЧК?

— Комиссия.

— Та была — Всероссий­ская Чрезвычайная Комиссия. А ваша?

— Просто чрезвычайная комиссия.

— А что значит «В»? Выездная? «Вельковская»?

— Никому ничего не объяснял, ВЧК и всё!

— Чтоб страшнее было?

— Да. Короче, Глухов вызывает к себе со списком и отбирает все нужные материалы в счет долгов, которые есть у предприятия перед городом и областью. С областью я договорился, что их часть верну позже. Они же сами понимали, что ничего взять не смогут — заводы лежат! Таким путем в течение двух лет мы почти все заводы реанимировали — значительная часть долгов снималась, техника и материалы сразу шли в дело, люди начинали работать.

— Зачем вы устраивали ранние планерки?

— Рабочий день я начинал с того, что в пять часов объезжал город. Вставал в 4, делал зарядку, съедал кусок сала с яичницей, садился в машину — она под окном — и ехал.

— Водитель, получается, мучился вместе с вами?

— Я сам водитель первого класса, с 1961 года по 1968-й водил рейсовый автобус, поэтому мне не составляет труда быть за рулем. До половины седьмого в мой кабинет шел народ, все подряд. Затем начиналась планерка. Приходили главы администраций, помощник и начальники управлений. Мужчины. Женщин я не звал, потому что женщина есть женщина. У нее семья, дети и так далее. Планерка длилась 15 минут. Всё конкретно: вопрос — ответ. В семь я их отпускал, и они ехали в районы.

— Отсыпаться.

— Не дай Бог! И про меня ходила байка, что я днем в своем кабинете на диване сплю. Ничего этого не было, никогда я не спал на работе. Через полгода после того, как я стал мэром, А. Кононыгин — редактор «Орловской правды» — прислал девочку-корреспондентку, чтобы она написала о моем рабочем дне. Она пришла часов в восемь, я уже собирался уезжать. Говорю — опоздали, приходите завтра в пять утра и пожалуйста, наблюдайте. Естественно, проспала, успела только к планерке, ходила за мной весь день. В 22 часа я закончил изучать документы, она сидела — клевала. Напоил ее кофе и отвез домой. Такой был режим.

— Это было нужно вам или городу?

— Работать по-другому было нельзя, времени просто не хватало. А такой режим позволял хоть как-то справляться. Для меня как бывшего водителя автобуса первой смены это было несложно. Чтобы выехать в 4.50, встать надо в 3.00. А ругали меня за все: за плитку ругали…

— Справедливо. Зачем вы Торговые ряды облицевали?

— Подождите, подождите… Я говорю про тротуарную плитку, а ряды я облицевал мрамором.

— Про тротуарную плитку и разговора нет, а кирпичную кладку рядов закрывать было нельзя.

— Почему?

— Потому что кирпич дышит. Посмотрите на результат…

— Да нет, просто сделали по-дурацки. Сверлить нужно было грамотно, делать отдушины.

— Но не сделали.

— Не сделали. Не успел. Потому что там вода была в подвалах. Ее нужно было убрать. Я ее убрал, но… Меня и за Дом Лизы Калитиной ругали.

— За что конкретно?

— За то, что хотел снести его на… под корень. Не дали. Понимаете, должность мэра всегда вызывает критику.

— Это нормально.

— Да, это нормальное явление.

— Значит, и Михаил Юрьевич имеет право.

— Став мэром, я на второй день собрал коллектив (он тогда был небольшой, всего 380 человек, это сейчас 700 с гаком), вышел к микрофону и говорю: «Я вас собрал, чтобы сказать только одно. Если кто-то ко мне подойдет и начнет говорить, каким был плохим Кисляков, этот человек работать больше не будет. Кто бы он ни был». Всё! Как меду напились!

— А зачем вы это сказали?

— А потому что началось: «Шу-шу-шу», «ша-ша-ша». Работайте лучше! Понимаете, есть определенные правила, которые нужно соблюдать. Когда я был мэром, я ездил на «Волге». И я был единственным замом губернатора, который ездил на «Волге». Правда, машина у меня была нормальная, сделанная на заказ, я же бывший автомобилист. Я позвонил в Нижний Новгород директору завода, с которым был случайно знаком, и попросил сделать. Он поставил на «волжанку» двигатель «Тойота»…

— Не дешевле было просто «Тойоту» купить?

— Нет, не дешевле… Кардан, коробку, задний мост «волгов­ский» — он ходит очень долго, передний мост усиленный. Я ездил так, как дорога позволяла. Вот в этом светлом костюме (показывает на полураскрытый шкаф, где висит белый костюм. — С. З.) приезжаю в район. Школа, котельная. Я на «Волге», но на меня все равно смотрят как на фраера. А теперь представьте, если б я на «Тойоте» приехал. Это же были времена, когда у людей зарплаты не было. Директор школы плачет: денег нет, зима… Я лезу в котельную в своем белом костюме, а обратно вылезаю чистеньким. И через два месяца мы ставили в этой школе блочную котельную.

— А почему вы чистеньким вылезали?

— А потому что лазить надо уметь! Мне не нужно много, я же бывший инженер, причем, главный инженер транспортного управления — у нас были и котельные, и краны, и чего только не было. Я бывший директор автобусного парка и ПАТП-1. Ваше дело — печатать это или нет, но моя жизнь — это детский дом, затем суворовское училище, рязанское десантное… Когда Хрущев миллион двести тысяч военных оставил без погон и пенсии, устроился по блату в брянской автоколонне ночным слесарем; затем был водителем, начальником ПТО, главным инженером, директором восемь лет на том же предприятии, зам. начальника областного управления уже здесь, в Орле… Генеральный директор, мэр, зам. губернатора.., мастер спорта СССР по боксу в первом полусреднем весе, призер чемпионата Вооруженных Сил 1959 года (тут вошел директор спортивного общества «Юность России», где Е. Н. Вельковский сегодня — зам. директора)… Честно говоря, я не хотел давать оценок, время само расставит всё по своим местам. Беда в том, что время работает против нас и, прежде всего, против города.

— Как в этом смысле вы оцениваете подготовку к празднованию 450-летия г. Орла?

— С подготовкой к празднованию 450-летия — полная ж… Само то, что областная администрация возглавила эту работу, уже неправильно. По дням и неделям пора уже подводить итоги тому, что сделано. А не сделано почти ничего.

— Вы всегда отличались категоричностью. Как удалось с таким неудобным характером столько лет проработать во власти?

— У меня был случай, когда я одному из замов губернатора в коридоре слева засадил в печенку, он долго сидел, кряхтел.

— По работе или что-то личное?

— По работе.

— А кто же это был?

(Е. Н. Вельковский ответил, но просил не писать).

— Тот попытался дать сдачи?

— Если б попытался, получил бы сразу справа в челюсть!

Е. Н. Вельковский сильно удивился вопросу.

Вопросы задавал
Сергей ЗАРУДНЕВ.

Лента новостей

Отчетность