«Юность моя была печальна…»

Будущий лауреат Нобелевской премии по литературе, почётный член Императорской Санкт-Петербургской академии наук Иван Алексеевич Бунин происходил из древнего обедневшего дворянского рода. Среди его предков были многие известные русские писатели и поэты, например В. А. Жуковский, а в некотором, совсем отдалённом родстве с Буниными числились и Пушкин, и Лермонтов. Это крайне важно, потому что сам Бунин чрезвычайно обострённо и неразрывно ощущал с самого раннего детства эту теснейшую эмоциональную и родовую связь с великой русской литературой.

По его собственным воспоминаниям, у юноши, читавшего «Войну и мир», «сладко замирало сердце», когда он узнавал, что в соседнем имении только что «побывали с охотой молодые Толстые» (дети Льва Николаевича).

На пустом месте может вырасти только чертополох, культура же «вырастает» из преемственности. Поэтому уже зрелый и всемирно известный писатель Бунин находил глубоко значимыми и даже судьбоносными для себя встречи и разговоры с Толстым, дружбу с Чеховым. Именно разрыв тысячелетней культуры и отрицание предшествующей дворянской литературной традиции он счёл совершенно неприемлемым в послереволюционной России. Впрочем, как и многое другое…

Можно бы сказать — так началась судьба поэта-изгнанника. Но это будет не совсем справедливо, потому что судьба изгнанника началась для Бунина гораздо раньше…

Отец писателя, помещик Елецкого уезда Орловской губернии Алексей Николаевич Бунин, был личностью по-своему легендарной: герой обороны Севастополя, русский барин, широкий во всём — в любви, поступках, кутежах, в самой своей вольности дворянской. Он упорно не хотел замечать того, что русская жизнь переменилась и обмелела, что на смену офицеру-дворянину, красивому даже в недостатках и чрезмерностях своих, явился хитроватый мещанин-скупщик, а следом за ним и пахнущий чесноком арендатор-процентщик.

Дела Буниных шли всё хуже, и в наследство младшему досталась бедность, которая станет для него навсегда постоянным синонимом слова «юность». Тем не менее нигде, никогда и ни в чём Иван Бунин не обвинит своего отца. И это понятно: красивый и мужественный образ отца, настоящего русского барина, даст будущему поэту гораздо больше, чем какой-либо подъёмный капиталец или даже незаложенное именьице… в преддверии революции.

Край, в котором прошло детство и юность писателя, он сам называл «подстепьем», пограничьем между знаменитыми орловскими чернозёмами («в глубину на аршин чернозёму») и задонской степью, неуклонно и неодолимо стремившейся к морю. И именно здесь, во влажном морском ветре, который доносило из задонских степей, в огромных (в полнеба) степных закатах, — загадка скитальчества Бунина. Уже в ранней юности его потянуло в дорогу, туда, к Чёрному морю, к местам, связанным с юностью отца… Крым, Севастополь и дальше — Босфор, Капри, Индийский океан, Цейлон.

С этими местами связаны десятки стихотворений Бунина, рассказы и повести, получившие всемирное признание. В огромных океанских валах, в смуглых фигурках сингалезцев и древнейших статуях Будды — везде он пытается рассмотреть юность мира, истоки дней. В морозном мерцании Плеяд и тропическом блеске Южного Креста. Как будто и нет вокруг мировых войн и революций!

«Моими любимыми местами на этой земле, — напишет впо­следствии Бунин, — были кладбища». Заросшие березками русские полевые кладбища и тяжелые готические надгробия европейских владык, мусульманские гробницы и перевитые лианами буддистские усыпальницы — везде Бунин пытается вникнуть в ту жизнь, что прежде «здесь отбушевала». И что за ней? Где теперь те, перед кем трепетали народы? И отвечает. Для себя, и для нас: «Молчат гробницы, мумии и кости, лишь слову жизнь дана…»

Сам Иван Алексеевич Бунин упокоился на известном парижском кладбище в Сент-Женевьев де Буа, в надгробие попросил поставить простой рыцарский крест — в память о рыцарском гербе своих предков.

Теперь и его могила молчит, ибо, как он сам твёрдо веровал: «На мировом погосте гласят лишь письмена».

Петух на церковном кресте

Плывет, течет, бежит ладьей,
И как высоко над землей!
Назад идет весь небосвод,
А он вперед — и все поет.
Поет о том, что мы живем,
Что мы умрем, что день за днем
Идут года, текут века —
Вот как река, как облака.

Поет о том, что все обман,
Что лишь на миг судьбою дан
И отчий дом, и милый друг,
И круг детей, и внуков круг,

Что вечен только мертвых сон,
Да Божий храм, да крест, да он.
12.IX.22.

Алексей ШОРОХОВ,
секретарь Союза
писателей России,
почетный член Союза
писателей Сербии.

Лента новостей

Отчетность