«Юность моя была печальна…»

Будущий лауреат Нобелевской премии по литературе, почётный член Императорской Санкт-Петербургской академии наук Иван Алексеевич Бунин происходил из древнего обедневшего дворянского рода. Среди его предков были многие известные русские писатели и поэты, например В. А. Жуковский, а в некотором, совсем отдалённом родстве с Буниными числились и Пушкин, и Лермонтов. Это крайне важно, потому что сам Бунин чрезвычайно обострённо и неразрывно ощущал с самого раннего детства эту теснейшую эмоциональную и родовую связь с великой русской литературой.

По его собственным воспоминаниям, у юноши, читавшего «Войну и мир», «сладко замирало сердце», когда он узнавал, что в соседнем имении только что «побывали с охотой молодые Толстые» (дети Льва Николаевича).

На пустом месте может вырасти только чертополох, культура же «вырастает» из преемственности. Поэтому уже зрелый и всемирно известный писатель Бунин находил глубоко значимыми и даже судьбоносными для себя встречи и разговоры с Толстым, дружбу с Чеховым. Именно разрыв тысячелетней культуры и отрицание предшествующей дворянской литературной традиции он счёл совершенно неприемлемым в послереволюционной России. Впрочем, как и многое другое…

Можно бы сказать — так началась судьба поэта-изгнанника. Но это будет не совсем справедливо, потому что судьба изгнанника началась для Бунина гораздо раньше…

Отец писателя, помещик Елецкого уезда Орловской губернии Алексей Николаевич Бунин, был личностью по-своему легендарной: герой обороны Севастополя, русский барин, широкий во всём — в любви, поступках, кутежах, в самой своей вольности дворянской. Он упорно не хотел замечать того, что русская жизнь переменилась и обмелела, что на смену офицеру-дворянину, красивому даже в недостатках и чрезмерностях своих, явился хитроватый мещанин-скупщик, а следом за ним и пахнущий чесноком арендатор-процентщик.

Дела Буниных шли всё хуже, и в наследство младшему досталась бедность, которая станет для него навсегда постоянным синонимом слова «юность». Тем не менее нигде, никогда и ни в чём Иван Бунин не обвинит своего отца. И это понятно: красивый и мужественный образ отца, настоящего русского барина, даст будущему поэту гораздо больше, чем какой-либо подъёмный капиталец или даже незаложенное именьице… в преддверии революции.

Край, в котором прошло детство и юность писателя, он сам называл «подстепьем», пограничьем между знаменитыми орловскими чернозёмами («в глубину на аршин чернозёму») и задонской степью, неуклонно и неодолимо стремившейся к морю. И именно здесь, во влажном морском ветре, который доносило из задонских степей, в огромных (в полнеба) степных закатах, — загадка скитальчества Бунина. Уже в ранней юности его потянуло в дорогу, туда, к Чёрному морю, к местам, связанным с юностью отца… Крым, Севастополь и дальше — Босфор, Капри, Индийский океан, Цейлон.

С этими местами связаны десятки стихотворений Бунина, рассказы и повести, получившие всемирное признание. В огромных океанских валах, в смуглых фигурках сингалезцев и древнейших статуях Будды — везде он пытается рассмотреть юность мира, истоки дней. В морозном мерцании Плеяд и тропическом блеске Южного Креста. Как будто и нет вокруг мировых войн и революций!

«Моими любимыми местами на этой земле, — напишет впо­следствии Бунин, — были кладбища». Заросшие березками русские полевые кладбища и тяжелые готические надгробия европейских владык, мусульманские гробницы и перевитые лианами буддистские усыпальницы — везде Бунин пытается вникнуть в ту жизнь, что прежде «здесь отбушевала». И что за ней? Где теперь те, перед кем трепетали народы? И отвечает. Для себя, и для нас: «Молчат гробницы, мумии и кости, лишь слову жизнь дана…»

Сам Иван Алексеевич Бунин упокоился на известном парижском кладбище в Сент-Женевьев де Буа, в надгробие попросил поставить простой рыцарский крест — в память о рыцарском гербе своих предков.

Теперь и его могила молчит, ибо, как он сам твёрдо веровал: «На мировом погосте гласят лишь письмена».

Петух на церковном кресте

Плывет, течет, бежит ладьей,
И как высоко над землей!
Назад идет весь небосвод,
А он вперед — и все поет.
Поет о том, что мы живем,
Что мы умрем, что день за днем
Идут года, текут века —
Вот как река, как облака.

Поет о том, что все обман,
Что лишь на миг судьбою дан
И отчий дом, и милый друг,
И круг детей, и внуков круг,

Что вечен только мертвых сон,
Да Божий храм, да крест, да он.
12.IX.22.

Алексей ШОРОХОВ,
секретарь Союза
писателей России,
почетный член Союза
писателей Сербии.

Лента новостей

Отчетность

самые читаемые за месяц